Вся жизнь – преодоление

    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/513
    30 мая исполнилось 89 лет Генриху Адольфовичу Зенкевичу – блокаднику, ветерану угольной промышленности, обладателю нагрудного знака «Шахтёрская слава» трёх степеней и медалью «За служение Кузбассу».

    «Уметь жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой»

    Эти слова из книги Н.А. Островского «Как закалялась сталь», прочитанной в блокадном Ленинграде, произвели на Генриха Зенкевича огромное впечатление и помогли пережить страшные месяцы в осаждённом городе. Когда началась Великая Отечественная война, ему было всего 11 лет. Отец, Адольф Казимирович, командовавший артиллерийским дивизионом в приграничном Белостоке, погиб в первые дни немецкого нашествия. Семья офицера осталась в Ленинграде, положение в котором осенью и зимой 1941-42 гг. становилось всё хуже и хуже. Немцы постоянно обстреливали северную столицу из крупнокалиберной артиллерии и совершали авианалёты, но голод оказался более страшным врагом для блокадников. Этот «тихий убийца» добрался и до семьи Зенкевичей.

    – Мой старший брат Иосиф умер от голода в феврале 1942 года. Ему было 14 лет, он был учащимся ремесленного училища и работал на токарном станке, – рассказывает Генрих Адольфович. – Я во время блокады много читал, особенно мне запомнился роман «Как закалялась сталь». Хорошая книга, поддерживала моральный дух! Чтение к тому же помогало хоть как-то отвлечься от мыслей о еде. А ели мы всё, что можно было съесть: и лошадиные копыта после суточной варки жевали, и холодец из столярного клея готовили. Нас с мамой, Зинаидой Михайловной, в июле 1942 г. эвакуировали в Барнаул. Там я окончил школу и поступил в Алтайский машиностроительный институт. От­учился два курса и на очередной сессии получил две тройки, потерял стипендию. Жили мы небогато, стипендия очень важна была. В газете увидел объявление о дополнительном наборе в Кемеровский горный институт, в августе 1951 года я приехал в столицу Кузбасса и в 1955-м в числе первых выпускников будущего КузГТУ получил диплом горного инженера.

    Главное дело всей жизни

    Будучи студентом, Генрих Зенкевич проходил производственную практику в Новокузнецке. На шахте «Абашевская-2» следовал за комбайном и подчищал лаву. Продвигаясь на коленях в тесном туннеле с лопатой в руках и откидывая оставшийся уголь, парень думал, как бы тяжёлый шахтёрский труд сделать хоть немного легче и безопаснее. Этими вопросами молодой специалист занялся вскоре после окончания института. Недолго поработав на шахте имени 7-го Ноября в Ленинске-Кузнецком, он в 1956 г. вернулся в Кемерово, устроился горным контролером в управление Кузнецкого округа Госгортехнадзора СССР. Командировки по кузбасским угольным предприятиям, проверки состояния безопасности и ежегодный анализ производственного травматизма – работа была интересная и плодотворная, статьи Генриха Зенкевича регулярно печатались в научно-производственном журнале «Безопасность труда в промышленности». В 1963 году Зенкевича перевели в Кемеровский обком на должность инструктора отдела угольной промышленности, а в 1965 году последовало новое назначение.

    – Меня поставили директором только что открывшейся шахты «Усинская» в Междуреченске. Там ещё не было даже административного комбината, только погрузка и два наклонных ствола, вот и вся шахта! Поначалу выдавали только 300 тонн угля в сутки. Выполнять план было очень сложно, геологические условия трудные, – вспоминает Генрих Адольфович. – Полным-полно метана, подземные пожары, горные удары, затопление уклона – чего только не случалось! Под моим началом работал коллектив из 900 человек, и в первые месяцы много прогульщиков было. Я вместе с представителями профкома и парткома ездил по городу и узнавал, куда запропастились наши работники. Помню, видим одного, сидит на берегу реки, тайменя ловит. Поговорили, объяснили, что подводит своих товарищей-шахтёров. И перестал он с тех пор прогуливать. Со временем удалось трудовую дисциплину наладить.

    За 6 с половиной лет, что Зенкевич руководил шахтой «Усинская», производство выросло до 1800 тонн угля в сутки, были построены материальный и крытый лесной склады, механический цех, дегазационная станция, на предприятии прошла испытания передовая установка по предотвращению примерзания угля к стенкам железнодорожных вагонов. В 1972 году Генрих Адольфович покидал ставшую родной шахту не без сожаления, но в связи с семейными обстоятельствами было принято решение о переезде в Кемерово, где Зенкевич занял пост заведующего отделом охраны труда обл­совпрофа.

    Заграничная командировка и памятная выставка

    – В 1978 году откликнулся на интересное предложение – поработать главным инженером на шахте Мамеду, это северо-восток Ирана. Неподалёку находился металлургический комбинат, который «съедал» добываемый нами уголь, – говорит Генрих Зенкевич. – Шахта небольшая, добыча, как в первые месяцы на «Усинской», 300 тонн в сутки. Правда, условия ещё тяжелее, вся выемка ручная, но больше меня удивило другое. У нас на шахтах масса документации: планы каждого участка, техпаспорта и прочее. У них же документации почти не было.

    Руководитель шахты, эта должность у иранцев называется «мухандес», нарисует какую-то схему от руки – и всё! Другой интересный момент, что никаких совещаний и собраний не проводили. И всё нормально работало, свой уголь мы выдавали.

    В 1978 г. в Иране начались антиправительственные волнения, переросшие в революцию. Поначалу внутриполитическая обстановка почти не сказывалась на работе шахты Мамеду, но в конце года демонстрации и стачки докатились до города Шахруд, где жили советские специалисты. Больше месяца убивали время за игрой в преферанс, ожидая, пока новые власти начнут восстанавливать экономическую жизнь. Работали и после революции, но в 1980 году началась ирано-иракская война. Надо было возвращаться на родину, где Генриха Адольфовича ждало новое назначение.

    С 1981-го по 1989 г. Зенкевич возглавлял Кемеровский меж­отраслевой территориальный центр научно-технической информации и пропаганды. Знакомство с новейшими научными разработками и предложения по их внедрению в производство надо было совмещать с организационными и хозяйственными вопросами. Здание ЦНТИ на Сарыгина, 29, которое начали возводить в середине 1970-х, удалось достроить в 1985 г. Другое достижение, о котором с удовольствием воспоминает Генрих Зенкевич, – промышленная выставка ВДНХ Кузбасса в 1982 г.

    – Я был назначен её директором. Экспозицию, которая находилась в здании легкоатлетического комплекса, тщательно готовили. Выставка была посвящена 60-летию СССР, и мы к её созданию привлекли лучшие силы. Например, оформлением занимался заслуженный художник России Василий Селиванов. Выставка получилась на загляденье! На площади 3 тысячи квадратных метров были представлены и новая промышленная техника, и достижения областного сельского хозяйства. В общем, мы тогда охватили все отрасли, это было большое событие в жизни Кузбасса!

    После ЦНТИ была вновь партийная работа, выход на пенсию, приглашение в родной вуз, где Генрих Адольфович был проректором по капитальному строительству (завершение строительства лыжной базы КузГТУ в Рудничном районе – его заслуга) и преподавателем охраны труда и экологии. Общий трудовой стаж Зенкевича – 55 лет, среди множества наград ветеран угольной промышленности выделяет нагрудный знак «Шахтёрская слава» всех трёх степеней. И, говоря о своей многолетней трудовой деятельности, первым делом вспоминает дорогую сердцу и ныне закрытую шахту «Усинская».

    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/513

    Загрузка комментариев

    НАШЛИ ОШИБКУ?

    Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

    Мы в социальных сетях:

    undefined