+7 (384-2) 58-10-05
    news@gazetakemerovo.ru

    Военный быт кемеровчан

    Сегодня мы хотим рассказать читателям о некоторых сторонах жизни и быта наших земляков, с которыми столкнулись в военные годы все без исключения деды и прадеды наших современников.

    В борьбе с болезнями

    В одном из материалов, посвящённом развитию военной тыловой медицины в Кузбассе, мы уже отмечали, что, несмотря на все тяжести войны и неимоверно сложные условия, размещение в городах Кузбасса эвакогоспиталей сыграло положительную роль и значительно помогло совершенствованию региональной системы здравоохранения в целом. За четыре военных года количество больниц (военные госпитали здесь не в счёт, имеются в виду лишь больницы, обслуживающее местное население) существенно увеличилось – более чем на 15%. Кроме того, эти медучреждения выросли «внутри себя», и количество больничных коек в Кузбассе увеличилось на 40%. Самый большой рост пришёлся на родильные места в стационарах Кузбасса – их количество умножилось в 2,4 раза! Но главной особенностью всего этого процесса стало повышение качества подготовки медицинского персонала. Количество квалифицированных врачей выросло с 570 специалистов в довоенный период до 1761 (!) в послевоенный. Столь высокий прирост специалистов с высшим медицинским образованием объясняется тем, что многие врачи, да и другие медицинские работники после передислокации или упразднения госпиталей оставались работать здесь, в Кузбассе. Этому способствовали органы власти региона, они стремились расширить сеть учреждений гражданского здравоохранения и организовать их работу на принципиально новом уровне. И теперь мы можем сделать вывод, что именно наличие хороших врачей во многом способствовало в дальнейшем открытию в Кемерове собственного медицинского института. Таким образом, можно сказать, что здравоохранение было одной из тех отраслей, в которой во время войны стали происходить положительные изменения, что повлияло на будущее развитой медицины всего региона. Но сейчас мы говорили о последствиях, которые проявятся значительно позднее.

    Непосредственно же в военные годы всё обстояло гораздо сложнее. Большую угрозу для людей представляли эпидемические заболевания, количество которых с началом войны год от года росло и достигло своего пика в 1943 году – 91 461 случай заражения различными инфекционными болезнями. Помимо кори, дифтерита и скарлатины, всегда характерных и для мирного времени, свирепствовали болезни, традиционно сопровож­дающие войну. В 1942 году свирепствовала дизентерия – 6117 случаев. Когда к 1943 году она несколько пошла на спад, рекордную планку взяли сыпной тиф и брюшной тиф (2761 и 3488 случаев соответственно). А ведь это лишь официальная статистика, можно представить, сколько больных ушло из жизни, так и не дождавшись медицинской помощи!

    Удивляет и вспышка малярии в сибирском регионе. Если в 1940 году малярия вообще не зафиксирована на территории будущего Кузбасса, то к 1943-му это заболевание, преимущественно характерное для южных регионов, внезапно стало набирать темпы: в 1942 году – более 8 тысяч случаев, в 1943-м – почти 15 тысяч, а к окончанию войны несколько легче – чуть более 6,5 тысячи.

    Врачи искали выход в обязательных медосмотрах всех эвакуированных из других регионов, профилактической сан­обработке и максимальной госпитализации всех установленных больных с острыми и инфекционными заболеваниями, особенно с сыпным тифом, ведь его случаи превышали довоенные показатели более чем в 7 раз! Общее же количество заболеваний населения, по данным доктора исторических наук профессора Николая Шуранова, по 21 виду наиболее тяжёлых и распространённых заболеваний в середине войны составляло 7,5 – 7,6 случая на каждые 100 жителей, к концу войны оно сократилось до 6,4 случая. И это очень важная примета военного времени даже для глубокого тыла.

    Кадры для тыла

    Перенос в тыл многих промышленных предприятий с запада страны и одновременный призыв на фронт огромного числа специалистов потребовал от властей региона и срочного пересмотра политики, связанной с подготовкой кадров. Эвакуированным заводам требовались рабочие руки, при этом – хотя бы с элементарной квалификацией.

    Под этими «формами в спе­цифических условиях» автор в первую очередь подразумевает следующее:

    • максимальное и наиболее эффективное использование рабочих кадров и перераспределение их в пользу военного производства;
    • введение обязательных сверхурочных работ и отмену всех отпусков;
    • закрепление рабочих для постоянной работы на предприятиях военной промышленности;
    • мобилизацию не занятого в общественном производстве населения для работы в промышленности, строительстве, на транспорте;
    • и наконец, развёртывание массовой подготовки новых рабочих, повышение их квалификации непосредственно на производстве, в школах и училищах трудовых резервов, подготовка специалистов в вузах.

    В городах была организована и получила развитие новая сеть подготовки молодых специалистов. Её созданию способствовало и то, что в процессе эвакуации сюда прибыли 23 ремесленных и железнодорожных училища плюс 30 школ фабрично-заводского обучения (ФЗО). Многие из них имели горную направленность и были размещены в центрах угледобычи – Анжеро-Судженске, Ленинске-Кузнецком, Киселёвске, Прокопьевске, Осинниках. Для сравнения: до войны в наиболее крупных городах Кузбасса функционировали лишь два ремесленных и одно железнодорожное училище и шесть школ ФЗО.

    Сроки обучения были сокращёнными: в ФЗО – до трёх месяцев, в училищах – до одного года. При этом их ученики одновременно работали на предприятиях, за которыми были закреплены те или иные учебные заведения. Наибольшего размаха подготовка рабочих кадров достигла к 1944 году, когда было подготовлено более 17 тысяч молодых специалистов.

    Одновременно ширилось обучение в средних специальных учреждениях. За годы войны было открыто четыре новых техникума, а всего в это время в Кузбассе было подготовлено 7,6 тысячи специалистов-техников. Два первых вуза – Сибирский металлургический в Новокузнецке (Сталинске) и Кемеровский педагогический – выпустили полторы тысячи специалистов с высшим образованием.

    Культура как средство пропаганды

    В годы военного времени «поход в культуру» со стороны власти мог бы выглядеть, на первый взгляд, неожиданным. Но на самом деле это было вполне оправданной мерой, поскольку руководство страны рассматривало культуру как важнейший инструмент пропагандистской работы. Именно поэтому к делу партийной и советской пропаганды в годы войны были подключены все самые массовые учреждения культуры и искусства.

    Задачей этого процесса было воспитание у людей чувства патриотизма и стремления самоотверженно трудиться, приближая этим победу над врагом. И задача была успешно решена.

    Историки отмечают, что именно в годы войны с особой интенсивностью заработали клубные учреждения. Сокращение их числа в связи с мобилизацией сотрудников постепенно выравнивалось. Стало увеличиваться количество Домов культуры в городах, а особенно на селе – за годы войны количество сельских клубов выросло с 88 до 134. Возникали и клубы-гиганты – такие как Дворец культуры металлургов в Сталинске, клуб имени Артёма в Прокопьевске, городской клуб угольщиков в Ленинске-Кузнецком. Горняки в этом деле опередили всех, и уже в 1944 году в Кузбассе действовало 28 Дворцов культуры и клубов шахтёров.

    И конечно же, эвакуация впервые познакомила кузбассовцев с работой профессиональных творческих коллектив, приехавших из западных регионов страны. В их числе был и Московский театр музыкальной комедии, работавший в Сталинске и в Прокопьевске. В Кемерове главным очагом культуры и искусства стало концертно-эстрадное бюро, работавшее во Дворце труда, – именно эта организация положила начало созданию в дальнейшем Государственной филармонии Кузбасса.

    Нельзя обойти вниманием советскую печать и радио. Бывшая городская газета «Кузбасс» получила статус областной, в городах и районах также издавались газеты, а на наиболее крупных предприятиях выходили многотиражки (более двадцати газет). По радиосети по нескольку часов в день велись передачи из Москвы, постепенно стало развиваться и местное радиовещание.

    Беды общепита

    До сих пор мы говорили преимущественно об официальных сторонах организации жизни в тылу военного времени. Но были и другие, не столь отражённые в источниках особенности быта, касающиеся непосредственно каждого жителя Кузбасса. Одним из главных вопросов во время войны, конечно же, стало обес­печение людей достаточным питанием. Общепит приобрёл в жизни кузбассовцев особое значение.

    С прибытием эвакуированных имеющиеся запасы продуктов стали быстро истощаться. Чтобы прокормить стремительно растущее население, требовался новый подход к организации общественного питания. Этот вопрос привлёк внимание Новосибирского обкома партии, и уже 8 октября 1941 года вышло постановление «О состоянии общественного питания в городах Кузбасса».

    Вот какие сведения приводит доктор исторических наук профессор КемГУ Александр Коновалов в своей статье «Кемерово: всё для фронта!»: «2 января 1942 года бюро Кемеровского горкома ВКП(б) рассматривало вопрос «О состоянии общественного питания в городе»: «В столовых имеют место антисанитария, грязь, неудовлетворительное изготовление пищи, растраты и хищения, грубое обращение с посетителями и т.д. Установленный пленумом горкома ВКП(б) план заготовок овощей и картофеля выполнен только на 48,5%, план улова рыбы – на 34,6, план заготовок дикорастущих ягод и грибов – на 68,4, сушка картофеля – всего на 16%».

    Отмечается, что в военные годы в Кузбассе действовало около 250 городских и рабочих столовых. Поваров не хватало, но без специального образования на эти должности не принимали. Открывались дополнительные четырёхмесячные курсы для подготовки поваров. Попасть на них стремились многие, но брали на учёбу только членов семей фронтовиков.

    Однако качество пищи в столовых оставалось низким. Вот какие отзывы горожан о работе столовых приводит известный кемеровский краевед и журналист Владимир Сухацкий: «У нас на шахте «Северная» есть столовая № 3. Творящимся здесь безобразиям нет границ. Качество приготовляемой пищи чрезвычайно плохое. На завтрак, обед и ужин всегда подают одни и те же неотъемлемые щи, в которых кроме капусты и воды никогда ничего не бывает. Столовая имеет достаточное количество всех необходимых продуктов, тем не менее хороших обедов она не приготавливает.

    Не лучше и в столовой № 2 для ИТР. В меню значатся суп, и котлеты, и колбаса, а подают всё те же щи и оладьи, приготовленные из недоброкачественной муки.

    Подпись: рабочие В. Корзунов, А. Юрьева».

    Домашний стол кемеровчан

    Дом не мыслится для нас без кухни, где мы проводим немало времени. Недаром синонимом понятия «дом» является такое определение, как «домашний очаг». Так каким же этот очаг стал для наших близких в военное время, что было на столе кемеровчан?

    Писательница и краевед, заведующая сектором краеведческих ресурсов Кемеровской центральной детской библиотеки имени А.М. Береснева Екатерина Тюшина в материале «Чтобы город жил и развивался», опубликованном в альманахе «Красная Горка» за 2010 год, рассказывает: «Основными продуктами питания и промтоварами население города Кемерово в годы войны обеспечивалось через введённую в стране карточную систему. Постановлением СНК в 1941 году на территории страны были введены хлебные и продовольственные карточки, которые выдавались ежемесячно. Население было поделено на 4 группы: рабочие и приравненные к ним, служащие, иждивенцы, дети в возрасте до 12 лет. Карточки 1-й категории на хлеб и сахар получали только работавшие непосредственно на шахтах, рудниках, приисках, заводах, фабриках, стройках. Работники подсобных, обслуживающих предприятий этих же отраслей промышленности получали карточки 2-й категории. Калорийность продуктов, получаемых по карточкам, существенно различалась. Так, у металлургов она составляла 139 процентов, у угольщиков – 160 процентов, в том числе у шахтёров, занятых на подземных работах, она достигала 297-319 процентов.

    Нормы снабжения, установленные в начале войны, в последующие годы менялись. Повышенные нормы снабжения продовольственными товарами были установлены для учащихся школ ФЗО, ремесленных и железнодорожных училищ, где готовились кадры будущих рабочих».

    А вот что отмечают Владимир и Ольга Сухацкие в главе «Клумбы под картошку» из книги «Чем богаты, тем и рады. Питание кемеровчан в XX веке»: «Из чего же состоял продуктовый набор кемеровчан в военные годы? Прежде всего – из тех продуктов, которые выдавались по карточкам: хлеб, мясо, жиры, рыба, крупы, сахар, макаронные изделия.

    И наконец, настоящим кормильцем в годы войны был огород. Домашнее подворье спасло кемеровских полурабочих-полукрестьян от голода.

    Карточная система была введена в Кемерове осенью 1941 года. Нормы постоянно менялись. Например, в 1944 году ежедневная норма хлеба работающего человека составляла 500 граммов, иждивенца – 300. На месяц выдавалось 600 граммов крупы, 200 – сахара, столько же жира, 500 – мяса. Часто вмес­то мяса выдавали субпродукты, вместо крупы – макароны. И только хлеб замене не подлежал».

    Именно во время войны все хорошо поняли поистине стратегическое значение обыкновенной картошки. 18 апреля 1943 года в газете «Кузбасс» была опубликована статья «Каждый свободный клочок земли – под огороды». И горсовет разрешил кемеровчанам выращивать картошку в скверах, на обочинах дорог и даже на цветочных клумбах. Это стало хорошим подспорь­ем для тех семей, которые не имели собственных огородов.

    Редакция благодарит за помощь в подготовке материала и предоставлении фотоиллюстраций Государственный архив Кемеровской области, Кемеровскую областную библиотеку им. В.Д. Фёдорова, музей «Красная Горка».

    Дисциплинарные указы военного времени

    Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года вводила указ «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время». Согласно ему устанавливались обязательные сверхурочные работы, а очередные и дополнительные отпуска отменялись.
    Следующим документом, регламентирующим труд в военное время, стал указ президиума ВС СССР от 26 декабря 1941 года «Об ответственности рабочих и служащих военной промышленности за самовольный уход с предприятий». На его основании все сотрудники военных предприятий считались мобилизованными на весь период войны, а самовольный уход с производства приравнивался к дезертирству из воинской части в военное время. За опоздание на работу на срок от 21 минуты и более следовала уголовная ответственность с заключением в исправительно-трудовые лагеря на срок до 6 месяцев.

    Общий порядок трудовой мобилизации на период военного времени был утверждён постановлением СНК СССР № 188 от 13 февраля 1942 года. На его основании трудовой мобилизации подлежали мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет (позже возраст был увеличен до 50 лет). От мобилизации освобождались женщины, имеющие детей до 8 лет (позже – до 4 лет), а также учащиеся средних и высших учебных заведений.

    Мобилизация как форма набора и закрепления рабочей силы со временем стала распространяться на временные и сезонные работы.

    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/879

    Загрузка комментариев

    НАШЛИ ОШИБКУ?

    Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

    Мы в социальных сетях:

    undefined