+7 (384-2) 58-10-05
    news@gazetakemerovo.ru

    Семейная реликвия – фронтовой дневник. Часть II

    Редакция газеты продолжает публикацию отрывков из уникального документа – фронтового дневника Василия Фёдоровича Плотникова, который он вёл с 1941-го по 1943 год.

    Долгие годы о существовании дневника никто из родных ветерана не знал, и лишь после смерти Василия Фёдоровича и его супруги Нины Мефодьевны в их доме были обнаружены бережно хранившиеся документы времен Великой Отечественной войны. Об этой истории нашей газете поведала сноха ветерана Тамара Михайловна Плотникова, жительница Лесной Поляны. Её трогательный рассказ о человеке, на чью долю выпали не только тяготы фронтовых будней, но и послевоенная разруха, был опубликован в выпуске № 22 от 27 марта.

    21–25 января 1942-го

    «Ясно, холод 35-40º. Прошли 5 деревень за ночь и в 11:00 остановились в деревне. Стоим часовыми, сматываем трофейный кабель. В воскресенье – баня».

    26 января 1942-го

    «В 9:00 выступили в поход. Прошли село Уварово – всё разрушенное, на месте зданий остались одни кирпичные трубы».

    27 января 1942-го

    «Ночь провели в мало разрушенной деревне. Всюду трупы немцев».

    30 января 1942-го

    «На ночь пошли на передовую оборудовать НП. Немцы сопротивляются. Заготовляли лес, трассирующие пули, как пчелы, летят в нашу сторону, рядом рвутся мины. К рассвету нужно закончить оборудование, т.к. днем здесь головы не поднимешь. Пехотинцы, которые на одном месте не находятся, всю ночь куда-то скрытно передвигаются. Мы на опушке леса, перед нами поляна на 400-500 м, а в следующем лесу немцы»

    «После ночной работы утром вернулись на ОП. Там остались с комбатом и с командиром взвода управления назначенные разведчики и телефонисты для работы. Немцы сделали огневой налет на передний край нашей обороны. Есть убитые и раненые из наших людей, от которых мы только что ушли. Тяжело ранен командир взвода управления лейтенант Баринов, который сменил ранее вышедшего из строя Липовских. Лейтенанту Липовских прострелили обе ноги из автомата свои разведчики из-за неосторожности, еще когда НП находился в большом доме под деревней Григорево. А также там были тяжело ранен телефонист и убит разведчик от попадания снаряда в дом.

    В ночь снова пошли работать на НП. Здесь была деревня, а теперь нет ни одного дома, лишь колодцы, заборы и сугробы снега».

    1 февраля 1942-го

    «Пасмурно, буря. Вернулись с НП на ОП перед рассветом. Весь день наши орудия вели огонь по целям, замеченным с НП. Немцы отвечали мощными огневыми налетами по переднему краю и по огневым позициям. Снаряды рвались в стороне от наших орудий, не прекращавших вести огонь, поднимая в воздух снежные облака. Вечером мы снова пошли дооборудовать НП».

    2 февраля 1942-го

    «Буран. Утром вернулись на ОП. После вчерашней дневной стрельбы ночь прошла спокойно. Только трассирующие пули ни на минуту не утихали со стороны немцев. Методично трещали пулеметы и вспыхивали и гасли ракеты. Днем – в землянках, которые мы вырыли для взвода управления. Отправил письма к Нине и в Болотное матери».

    3 февраля 1942-го

    «Посменно стоим на посту у лошадей, повозок с имуществом связи и у землянок. Стоишь на посту, ночью светло, и нет-нет да и прилетят снаряды, один раз разорвались в 50 метрах. Рядом разрушенный сарай, в нем трупы убитых немцами местных жителей».

    4 февраля 1942-го

    «Пошли сменять дежуривших несколько дней на НП разведчиков и телефонистов. Наши стрелковые части ворвались на опушку леса, немцы яростно сопротивлялись. Я, Паршин и еще один телефонист несли катушки кабеля. Наш комбат находился где-то впереди. Мы бегом пробегаем чистое поле, еще вчера считавшееся нейтральным. Эту местность немцы обстреливали, замедлишься – попадешь на прицел вражескому снайперу или автоматчику, да и мины рвались недалеко.

    На поле и по дороге, проделанной саперами, еще сегодня убитые, лежат наши бойцы, штурмовавшие немецкую оборону. Добрались до леса, в котором расположились стрелковые подразделения, шли дальше по глубокому снегу; впереди небольшая полянка, тропа ведет через нее. Нас предупредили, что эту тропу держит на прицеле немецкий снайпер-«кукушка», объявившийся в тылу наших передовых подразделений. Но пойти было нужно, нас ждал впереди комбат, чтобы тянуть линию дальше вперед к командиру взвода, откуда он корректирует огонь батареи. Бежать было тяжело с катушками и при полном снаряжении, тропа узкая, извилистая, снег глубокий. Приходилось падать в снег через трупы таких же, как мы, ходоков. Пули свистели, не задев из нас никого. Дальше снова лес, и мы отыскали комбата с людьми, лежавших в маскхалатах под деревом. «Ложись!» – крикнул он нам и махнул рукой. Мы поняли, что и здесь можно попасть на мушку. Я с катушками остался здесь, а товарищи вернулись назад. Так лежали в снегу и переходили на другое место целый день».

    5 февраля 1942-го

    «Ждали дальнейших приказов командира дивизиона. В землянках не разместились, лежали наверху у входа и, как близко разорвется мина, прятались в проходах. В эту ночь комбата поцарапало осколком, и он ушел в госпиталь. На рассвете выступили вперед, командовать батареей вступил ст. лейтенант Ашаев, который в маскхалате, с сумкой и пистолетом шел впереди с начальником разведки дивизиона ст. лейтенантом Сагайданом, а также шли командир отделения разведки и два разведчика. Я из телефонистов был один, неся 2 катушки кабеля, аппарат. Шли в роту, которую поддерживали, там, где были наши разведчики и замещавший командира взвода ст. сержант Аспарян. Вдруг нам навстречу два разведчика волокут на плащ-палатке тяжело раненного Аспаряна. Комбат предложил ему 100 г вина, он отказался, и его понесли на НП. Но по дороге он скончался.

    …Недалеко от траншеи лежал убитый немецкий офицер. Я принес от него полевую сумку и отдал комбату. Он вытащил оттуда всё: в ней были конверты, бумага, письма, полевая карта и даже шелковые перчатки. Всё это бросили и пошли дальше.

    Пришли в роту, она шла вперед. Комбат встретился с командиром батальона, майором. Связь не потянули, т.к. стоять здесь не будем. А я присоединился к линии стрелкового полка № 49, который поддерживал наш дивизион, и по этой линии вызвали огонь батареи по деревне Васильки, откуда стреляли немцы. Сидим в снегу, нам принесли обед с батареи: два котелка замороженного насквозь супа, хлеб, водку и сахар. На маленьком костерке суп растаял, и мы покушали сытно. Немцы сюда стреляли из миномета, от осколков прятались за толстые березы. Я с аппаратом сел в мягкий снег под корень кривой березы, комбат говорит, что теперь и прямое попадание не возьмет.

    На ночь зашли в лес, хотели рыть ров, но земля промерзла на метр, а у нас одна маленькая саперная лопата. Ограничились шалашом. Недалеко разорвалась мина; разведчику вырвало перед и зад шинели, не задев тело».

    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/866

    Загрузка комментариев

    НАШЛИ ОШИБКУ?

    Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

    Мы в социальных сетях:

    undefined