Подвиг женщин Кузбасса

    Когда в июне 1941 года грянула страшная война, мужчины, как и положено, пошли на фронт, чтобы с оружием в руках защитить Родину, своих родных и близких. И бремя тыловых забот легло на плечи женщин: им предстояло взять на себя всё то, чем раньше занимались их отцы, мужья, братья.
    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/859

    Женщины шли к станкам заводов и фабрик, садились за руль автомобиля и рычаг трактора, спускались в шахты. Сегодня наш рассказ о женщинах, ковавших Победу в тылу и приближавших ее, как только могли.

    Шахтёрская смена

    После массового призыва мужчин в ряды Красной Армии возникла огромная нехватка рабочих рук на производстве. А выпуск продукции для фронта надо было наращивать. Вот слова Марии Егоровны Пуховской, которая в 19 лет начала работать на шахте «Центральная» зарядчицей в ламповой, а позже была мотористкой на шахте «Северная». Эти воспоминания, как и многие другие, публиковались в альманахе «Красная Горка» за 2010 год:

    «В 1941 году все отрасли народного хозяйства, все шахты, заводы и фабрики были переведены на военное положение. Работали под девизом «Всё для фронта, всё для победы». И пока шла война, мы, шахтеры, не бывали в отпусках, трудились без выходных, порой по 14 часов в сутки. Всем были установлены сменные задания, и, если плана за смену не было, нас не поднимали на поверхность. После смены, пока помоемся и доберемся до дома, уже надо опять идти на работу.

    Нам, женщинам, приходилось работать забойщицами, отгрёбщицами, запальщицами. Жили мы в общежитии. Питание скудное. В начале войны хлеба давали по 700 граммов, а с 1943 года – по 1200 граммов».

    А вот отрывок из радиопередачи журналиста Валентина Ломова о молодой комсомолке, бывшей колхознице, которая пришла на шахту «Северная» Кемеровского рудника:

    «В эти тяжелые для Родины дни Мария Сементина, дочь передового алтайского колхозника, поняла, что Советскую страну спасают от нашествия не только сражающиеся на поле брани, но и вставшие на самые ответственные участки трудового фронта. Уголь – хлеб промышленности, без него нельзя делать ни мин, ни орудий. Молодая девушка твердо решила ехать туда, где добывают «черное золото», – в Кузбасс.

    – Вначале, признаюсь, было страшновато, – вспоминает теперь Мария Степановна. – Но, пока я училась на курсах мотористов, привыкла к шахте, сдружилась с девушками, и жизнь пошла своим чередом. Мы отдавали все силы на то, чтобы обес­печить страну углем. А когда видишь, что твой мотор работает безотказно, мысленно представляешь, как волею человека тонны твоего угля превращаются в чугун и сталь и летят смертельной лавой на голову фашистов!»

    Проработав некоторое время мотористкой, Мария решила овладеть еще одной профессией, стала ученицей машиниста буросбоечной машины. А уже через два месяца стала управлять ей самостоятельно. Мария Степановна – одна из миллионов советских женщин-тружениц, которые интересы Родины ставят прежде всего!»

    Детский вопрос

    По данным, которые приводит известный кемеровский журналист и краевед Владимир Сухацкий, в 1943 году на шахтах Кемеровского рудника трудились 1314 женщин, из них 321 – непосредственно в забоях. А на коксохимическом заводе половину рабочих составляли женщины.

    «В годы Отечественной вой­ны, – писала газета «Кузбасс», – женский труд на заводе завоевал прочное место… До войны в некоторых цехах завода работали только мужчины. Проводив мужей на фронт, их жены-патриотки пришли на завод, стали машинистами коксовыталкивателя, двереэкстрактора, загрузочных вагонов».

    Правда, журналист не склонен думать, что женщины стали горняками или коксохимиками только из-за желания встать на трудовую вахту вместо мужей. «Скорее всего – другое, – делится соображениями Владимир Сухацкий. – Чтобы прокормить себя и ребятишек, надо было иметь продуктовую карточку первой категории».

    «Что делать, когда муж воюет, а у тебя на руках четверо детей мал мала меньше?» – вспоминала ветеран труда кемеровчанка Н. Серова.

    «Хлеб, вернее, рабочая карточка, был главным стимулом, побуждающим школьников оставлять свои парты, а женщин – своих малолетних детей», – писал ветеран кемеровской журналистики Федор Ягунов.

    Еще одной возможностью улучшить свой паек и получать продукты сверх установленной нормы стала сдача крови. И женщины пошли сдавать кровь, столь нужную для раненых в госпиталях. Донорам полагался сухой паек, хлебная карточка первой категории и обед. Кроме того, за каждые 100 миллилитров крови выплачивали по 50 рублей. Но люди стремились дать больше – до 400 граммов 2-3 раза в год.

    Санбаклаборатория, где принимали кровь, находилась на улице Островского. Каждая сдача фиксировалась, нормой считалось 2-3 раза в год. Но сохранились и данные о донорах-передовиках. Так, кемеровчанка Ирина Алексеевна Голдырева приходила на донорский пункт каждые два месяца.

    «Я даю регулярно по 400-500 граммов крови, – рассказывала она. – В дни, когда cдаю кровь, чувствую какой-то особый подъем. Конечно, тут и сознание выполненного долга перед Родиной, сознание того, что отдаешь всё, что можешь, на разгром врага. Но и физически я чувствую какую-то необходимость cдать кровь и успокаиваюсь, вернувшись с донорского пункта. На службе я никогда не устаю».

    Занятость женщин на производстве сказалась на домашней обстановке, возник вопрос: куда девать маленьких детей? Обес­печенность местами в детских садах в те годы была невысока. Поэтому уже в сентябре городские власти пришли к выводу о необходимости менять ситуацию. Решением № 425 от 11.09.1941 Кемеровского городского Совета депутатов трудящихся «О расширении ясельной сети в связи с массовым вовлечением женщин в производство» заведующему горздравотделом Невзорову поручено обеспечить увеличение количества мест в яслях: в Центральном районе – на 205, в Рудничном – на 120, в Кировском – на 165, в поселке шахты «Пионер» – на 10; всего по городу – на 500 мест. Это было выполнено.

    Отдельно шел процесс укрупнения ведомственных детских садов. В Государственном архиве Кемеровской области сохранился приказ управляющего трестом «Кемеровоуголь» Потапова от 5 января 1943 года об открытии на шахте «Южная» дополнительного детского сада на 60 мест. Там содержатся детальные указания по ремонту помещения, обеспечению его мебелью и постельными принадлежностями, а также об укомплектовании штата специалистами.

    В эвакуации

    Мария Егоровна Иванова, которая еще девочкой попала в Кемерово вместе с другими эвакуированными детьми, работала в годы войны на азотно-туковом заводе машинистом компрессоров.

    «Меня определили в ремесленное училище № 6. Училась и одновременно проходила практику на азотно-туковом заводе. Получила специальность слесаря. После стажировки работала машинистом компрессоров на производстве аммиака в цехе № 1. Из-за маленького роста мне подставляли ящики, чтобы дотянуться до вентилей, да и силенки не всегда хватало. Зачастую маховики вентилей помогала мне крутить мастер (в цехе работали в основном подростки и женщины).

    Было холодно и голодно. Но главное, была взаимовыручка и в работе, и в быту. Я потеряла продовольственную карточку на месяц. После смены в столовой мы получали спецпитание. Со мной делились девочки, с которыми я работала. Мастер спросила, почему я такая худая. Когда узнала причину, дала дополнительные талоны.

    Отработав на производстве, мы выезжали на сельхозработы. Был такой случай на уборке картофеля. На ногах прохудились тапочки, сшитые из одеяла, выпал снег, ноги промокли. Меня отправили домой. Еду в трамвае, спрятала замерзшие ноги под себя. Ко мне подошла женщина и говорит: «Деточка, не сиди, замерзнешь, встань, выйди из трамвая и бегом до дома, чтоб ноги не отморозила». И я побежала в общежитие…

    Было очень тяжело жить. Несмотря на все трудности, мы знали и верили: всё во имя Победы. И главной поддержкой в эти трудные годы были доброжелательность друг к другу и огромное желание помочь фронту».

    Другая труженица – Мирдза Яновна Трейде – попала в наш город с Украины осенью 1941 года с последним эшелоном оборудования и персонала Харьковского механического завода (ставшего здесь КЭМЗом). Вот что вспоминала она об этих днях:

    «Приехали мы в Кемерово в ноябре 1941 года. А уже на другой день над проходной висел плакат: «Мы построим завод, мы отомстим врагу». Так начиналась наша жизнь на сибирской земле. Трудно было. Не хватало кадров, одежды, обуви. Но всегда находились те, кто умел взбодрить остальных и мобилизовать людей на важное дело. Вспоминаю рослую черноглазую красивую дивчину по имени Ева. Ее страстный убежденный голос, ее вера в победу заставляли загрустивших ребят поднять головы. Скоро Ева Шварц стала всеобщей любимицей, много сил и энергии отдавала общественной работе. Ее за день можно было видеть сразу в двадцати местах. Придешь в один цех, спросишь: а где Ева? Отвечают: только что ушла. Вечером в ее кабинете допоздна горел свет. Молодые и опытные рабочие решали, как быстрее восстановить производство электродвигателей и освоить выпуск новой продукции.

    После окончания войны Ева Шварц опять уехала в Харьков. В письме к своему брату она писала: «Много лет прошло после окончания войны. Но завод, на котором прошла моя суровая юность, я никогда не забуду. Я полюбила Сибирь. Всегда буду помнить своих товарищей, с которыми делила и горечь поражения, и радость победы».

    Еще одна интересная и не совсем обычная история удивительной женщины Елены Филипповны Малуковой, актрисы и… сталевара одновременно, кавалера ордена Ленина. Лена родилась в 1901 году в Орехово-Зуеве. С детства играла в местном драмкружке. На одном из спектаклей с ее участием побывали Анатолий Луначарский и Надежда Крупская. Они дали девочке направление в театральный техникум. С 1932-го по 1938 год Елена работала в легендарном Ленинградском ТРАМе. В 1940-м перешла в Московский театр оперетты. В 1941–1943 годах театр находился в эвакуации в городе Сталинске (современный Новокузнецк). Елена Филипповна почти ежедневно с 21:00 до 23:00 выступала на сцене. А вот днем она работала подручной сталевара в мартеновском цехе КМК в дневную смену в бригаде у Александра Чалкова. Весь немалый заработок сталевара актриса отдавала в фонд Победы. Также она сдавала кровь. Вступила в 1944-м в ВКП(б). Позже Елена Филипповна служила в театрах города Бобруйска, а также Группы советских войск в ГДР. Но Кузбасс актриса не забыла, в 1982 году она принимала участие в передаче Валентины Леонтьевой «От всей души», которая проходила в Новокузнецке в ДК металлургов.

    На «макаронных фабриках»

    Мария Абрамова, научный сотрудник кемеровского музея-заповедника «Красная Горка», в своей статье «Не женское дело» исследовала вопросы организации труда женщин на оборонных кемеровских предприятиях. Многие сведения были получены ей от непосредственных участниц нелегкого военного труда и быта: Ефросиньи Петровны Сурнаевой и Марии Николаевны Болотниковой, работавших на комбинате № 392 Наркомата боеприпасов (завод «Прогресс»), а также Евдокии Елизаровны Поторокиной с завода № 319 («Коммунар»). По их словам, ввиду режима строгой секретности им категорически запрещалось говорить на производственные темы, а на вопрос о месте работы отвечать, что трудишься «на макаронной фабрике».

    Условия труда были предельно жесткими. На комбинате № 392 работали по 8 часов через каждые 12 часов. На заводе № 319 смены длились по 12 часов. Формой были штаны и куртка из солдатского сукна, сапоги, противогаз, на отдельных производствах полагались халат и платок. Обед состоял из постного супа из овощей, которые выращивали в подсобном хозяйстве, картошки или каши с маленьким кусочком сала и подслащенного чая.

    Нормы выработки были очень высокими, а производство чрезвычайно опасным. Мария Абрамова пишет об этом:
    «На комбинате № 392 случилось возгорание при внедрении нового аппарата «Дозер». Он должен был автоматически дозировать порох при формировании снарядов. Но изобретатели не до конца его апробировали и не учли того, что пороховые зерна, попав между вращающимся барабаном и охватывающей его лентой транспортера, нагревались и могли загореться. Так и произошло.

    Мария Николаевна Болотникова вспоминает, что в эту смену она была на работе. За некоторое время до аварии ей удалось отпроситься. Она не успела дойти до проходной, как здание цеха загорелось. Оттуда побежали люди, многие горели, бросались на снег. Некоторые скончались на месте, другие впоследствии умерли от ожогов в больнице. Погибли ее подруга, бригадир и сослуживцы».

    Евдокия Поторокина также стала свидетельницей аварии на заводе № 319.

    «Она, молодая девушка, окончив курсы аппаратчиков, строила завод, а потом работала на нем. Ее окружали девушки-одногодки, знакомые с техникой безопасности только по инструкции. Одна работница пролила химический продукт. Из-за этого, когда продукт поставили на сепаратор, где температура была 120 градусов, произошло возгорание, пошел дым. Тушить было нечем. Девушки не решались покинуть рабочие места. Евдокию Елизаровну спас бригадир: «Утекай, пока цела!» Эти слова Евдокия запомнила на всю жизнь. А в следующий раз во время аварии Евдокии Елизаровне удалось самой предотвратить взрыв. Горючие смеси воспламенились, произошел выброс огня, но молодой девушке удалось задействовать пожарный гидрант и потушить пожар».

    Не так давно, минувшей осенью, отмечала столетие Анна Прокопьевна Останина – строитель и многолетний сотрудник завода № 392 («Прогресс»), бригадир так называемого «третьего производства», где выпускали пироксилин. Включившись в безостановочную работу, бригада Останиной в числе других передовых бригад, состоявшая преимущественно из женщин, получила звание «гвардейской». И звание это было вполне заслуженным.

    – Делали мы на третьем производстве разновидные «макароны» (так в то время называли патроны), – рассказывала Анна Прокопьевна. – Готовили смеси, развешивали их на весах, как по инструкции положено, и засыпали в специальные аппараты. Работали в три смены, ночные смены по неделе чередовались с дневными, и времени для отдыха просто не оставалось. А если кто-то не мог выйти на работу, приходилось обслуживать и его аппарат. Коллектив у нас был очень дружный, всем было одинаково трудно, и спорить было просто не о чем – нужна была победа, которой мы дождались. Мы старались изо всех сил, мы несколько лет мечтали о том, чтобы война окончилась. И всю свою оставшуюся жизнь я мечтаю о самом главном: чтобы войны больше никогда не было.

    Анна Останина награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «За трудовое отличие». Таких людей, как Анна Прокопьевна, все меньше и меньше рядом с нами. Но память обо всех этих замечательных женщинах, силами которых в Победу внесен неоценимый вклад, должна сохраняться вечно. И гордые слова «Мы победили!» принадлежат каждой из них.


    Редакция благодарит за помощь в подготовке материала и предоставлении фотоиллюстраций Государственный архив Кемеровской области, Кемеровскую областную библиотеку им. В.Д. Фёдорова, теруправление Кировского района.

    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/859

    Загрузка комментариев

    НАШЛИ ОШИБКУ?

    Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

    Мы в социальных сетях:

    undefined