Дом, где исцеляли раненых: история здания на улице Островского, 28

    Фото:  
    Представить перекресток улиц Весенней и Островского без этого нарядного здания терракотово-охристых оттенков сегодня просто невозможно. Своими теплыми тонами наш дом-герой – один из самых приметных и фотогеничных зданий в старом центре города, – как утверждают старожилы, согревал взоры во все времена.

    «Жил-был дом» – это цикл материалов… о домах. О самых разных кемеровских зданиях – построенных в разные годы, приметных и не очень, сыгравших важную роль в судьбе города и скромно стоящих в сторонке, жилых и общественных, абсолютно легендарных и еще не успевших обрасти собственными преданиями.


    Кемеровские дома – такие разные. Врастающие в землю или сверкающие современной отделкой. Помнящие довоенные чаяния кемеровчан или опьяняющую свободу девяностых. Построенные по типовым проектам или воплотившие бурную фантазию архитектора. Таунхаусы, 25-этажки, доживающие свой век бараки, элитки нулевых, одинаковые (или не очень-то?) хрущевки, величавые сталинки, домики с башнями, арками, лесенками… И если собрать их всех вместе, то и получается наш город. Город Кемерово.


    Авторы проекта журналисты Лора Никитина и Марина Туманова уже много писали об истории и архитектуре в других кемеровских изданиях. Кроме того, к работе над проектом присоединится ветеран газеты «Кемерово» Сергей Волков и наш бессменный фотограф Константин Наговицын.


    Сегодня мы расскажем о здании довоенной постройки с необычной судьбой по адресу Островского, 28. Итак, жил-был дом…

    Он непременный объект ретро-фото и многочисленных наборов открыток о нашем славном городе. Один из первых по-настоящему комфортабельных домов с многокомнатными апартаментами и всеми удобствами. Здание военного госпиталя, в котором легендарная врач Александра Транквиллитати открыла самую первую комнату лечебной физкультуры для реабилитации раненых солдат. А еще это родные стены для сотен кемеровчан. Дом и сегодня хранит их воспоминания о славном босоногом детстве, резвой школьной поре, первых свиданиях, шумных праздничных застольях в семейном кругу, о неспешных прогулках в тени пышнокроных вязов и тополей.

    Полувековая стройка

    Планы строительства нашего габаритного героя появились еще в 1934 году. Специалисты Кемпроекта (организации, которая входила в состав Кемеровокомбинатстроя (ККС) – Государственного управления по строительству Кемеровских промышленных предприятий. – Прим. ред.) отвели ему важную роль. Четырехэтажный статный красавец должен был стать одним из первых домов, «надлежаще архитектурно оформленных и долженствующих дать архитектурное лицо городу», – так значится в архивных документах.

    – Проект четырехэтажного углового жилого дома был создан московским техником-инженером Донатом Зезиным, одним из авторитетных и деятельных специалистов Кемпроекта (его же перу отчасти принадлежит и здание первого звукового Дома кино «Москва»), – рассказывает наш эксперт по истории архитектуры доцент КузГТУ Ирина Захарова.

    Дом должен был закрепить трассировку городских магистралей, обозначить угол одной из старейших улиц – Исполкомовской (с 1936-го – улицы Николая Островского) и будущего бульвара на Весенней улице. А также стать первым жилым многоквартирным домом в отведенном ему квартале. Волею судеб это здание появилось не в густом частнике с избушками и огородами и не посреди чистого поля, а на перспективной территории, где уже в 30-е годы прошлого века шло активное строительство, – на Притомском участке.


    Вот он в плане застройки Притомского участка 1935-го – стоит себе уверенно буквой «Г» в окружении каменно-кирпичных соседей. Здесь к тому моменту уже были построены несколько зданий будущего больничного городка, госбанк, гостиница, химический техникум, известный дом ИТР на Притомской набережной, 11, четыре ровненьких параллелепипеда домов жилкомбината (они же дома ТЭЦ). А также начиналось строительство хоровода 4-5-этажных домов в районе будущей площади Пушкина.

    Талантливый инженер Зезин замыслил нашего героя весьма комфортным для проживания, с просторными светлыми многокомнатными квартирами, хорошей вентиляцией и всеми удобствами.


    – Уже в 30-е годы в качестве основного типа жилья предполагалась индивидуальная ячейка, рассчитанная на преимущественное заселение одной семьей и снабженная всеми доступными санитарно-техническими удобствами в виде ванн, душей, канализации и водопровода, с центральным отоплением, – отмечает наш эксперт.


    Проект дома оказался настолько хорош и внутренне, и внешне, что его решили сделать типовым. И застроили аналогичными зданиями квартал Соцгорода, тоже растущий и развивающийся в те годы.


    Речь идет о четырех домах с адресами: Черняховского, 1, Черняховского, 5, Рукавишникова, 6 и Рукавишникова, 14. Последний, к слову, внешне почти брат-близнец нашего дома-героя – с изящными и отчетливыми неоклассическими элементами декора. Впрочем, и тот, и другой своей архитектурной функциональностью все-таки еще в большой степени следуют стилистике постконструктивизма.

    Строить дом на Островского, 28, вероятнее всего, начали как раз в 1935-м. И продолжали долго и упорно, с остановками и возобновлениями. Так, например, известный архитектор Л. Донбай вспоминает, что в 1937-38 годах строительство еще шло. А газетные полосы того времени нередко пестрели опусами о многочисленных строящихся многоэтажных домах на Притомском участке, которые «возводят по 3-4 года» и всё никак не могут сдать в эксплуатацию. Правда, в большинстве случаев речь шла о мелких недоделках вроде неоштукатуренного фасада, недотянутых и неподключенных линиях инженерных коммуникаций или отсутствии ванн и умывальников.


    «Кемеровская стройконтора строит по договору с горкомхозом четырехэтажный дом по улице Н. Островского. Этот дом строится уже четвертый год, а сейчас отстроен только на 73%. Еще в 1937-м стройконтора получила почти 100 тысяч рублей за такие работы, как настилка полов, устройство канализации, электропроводка и другие. В том же году деньги были израсходованы на другие нужды, а эти работы так и не были выполнены…» — например, сетует рабкор газеты «Кузбасс» в июле 1939-го.

    Дом-лазарет

    Когда конкретно сдали в эксплуатацию историческое здание, во мнении расходятся даже эксперты. В документах обслуживающей дом управляющей компании он так и вовсе 1943 года постройки. Но большинство всё-таки верит, что тогдашние строители смогли и сдали дом до начала 40-х. В пользу этого говорит и тот факт, что осенью 41-го здание жилого дома на Островского, 28, было определено под эвакогоспиталь № 1924. В Кемерово он был эвакуирован из Белгорода, прибыл к нам в сентябре. Однако, как пишет исследователь Ю.П. Горелов, быстро развернуть лазарет не получилось, так как многоквартирное здание на улице Островского «нуждалось в перепланировке под лечебное учреждение».

    Сделать это удалось в максимально быстрые сроки – всего за два месяца. На помощь пришла общественность: работники мясокомбината, лесокомбината и других городских организаций. В итоге строители отладили системы канализации, отопления и водоснабжения, а также оборудовали в доме отличный пищеблок, помещения для медицинских отделений, коих, к слову было пять, рентгенкабинет, физиотерапевтический и зубной кабинеты, благоустроенную операционную и перевязочные (в каждом отделении), а также более 500 общехирургических мест!


    Старожилы вспоминают, что под эвакуированный лазарет отдали как раз угловую часть дома, которая выходит на перекресток Весенней-Островского. Но, судя по количеству здесь размещенного, госпиталь занял здание почти полностью, если не всё целиком.


    Принимать раненых бойцов в доме на Островского, 28, начали в ноябре 1941-го. Возглавил госпиталь военврач второго ранга Д.И. Заикин. Лечили в лазарете бойцов с ранениями верхних и нижних конечностей. И результат, кстати, был довольно впечатляющим, ибо каждого десятого солдата спустя несколько месяцев пребывания в Кемерове медики вернули в боевой строй. Во многом благодаря работе знаменитого на всю страну старшего инспектора отдела эвакогоспиталей Кемеровской области Александры Николаевны Транквиллитати.


    Именно она впервые начала внедрять для восстановления бойцов массаж и лечебную физкультуру. Открыла для этого отдельный кабинет! Сама разработала нужные для реабилитации тренажеры и внедрила их, причем позже спортинвентарь и оборудование изготовляли для лечебниц по всей Сибири. Впоследствии она добилась и того, чтобы в штатах других кемеровских эвакогоспиталей появились инструкторы по ЛФК, которые помимо лечебного массажа и физкультуры занимались с пациентами танцами и подвижными играми. При нехватке кадров, к слову, к таким занятиям привлекали и помощников из числа старшеклассников. Методика Транквиллитати ставила на ноги буквально!

    И особенно приятно осознавать, что начало этому великому и нужному делу было положено в стенах нашего дома-героя. Целых пять месяцев здесь оперировали, лечили и выхаживали раненых солдат из самых разных уголков Союза. Приободряли, вдыхали желание жить. В этом здании они встретили Новый, 1942 год. А кто-то наверняка успел полюбоваться юным предвесенним Кемеровом, залитой солнышком заснеженной улицей Островского с недавно отстроенными многоэтажками, помечтать над спящей подо льдом могучей Томью, пройтись по уютному шахтерскому скверику… Прежде чем покинуть наш славный городок навсегда.


    Госпиталь снялся с места в марте 1942-го, уехал в Ленинградскую область. И жизнь дома на Островского, 28, вернулась в привычное мирное русло обычного жилого здания.

    Исполкомовский, коммунальный

    Для кого же строился приметный, большой и уютный дом?! Вопрос весьма занятный. Пока готовили материал, слышали не раз: мол, дом для элиты строили, шефов и городских управленцев. Однако установить доподлинно, кем именно были его первые обитатели, нам не удалось. Жильцов из далеких 30-40-х, увы, в этом доме больше не осталось.


    Впрочем, в те годы практика заселения везде была идентична. Красивые планы об «индивидуальных ячейках на семью» в условиях жесткой нехватки нормального благоустроенного жилья остались несбыточной мечтой.

    – Начиная с 30-х годов заселение шло по коммунальному типу. То есть комната или несколько комнат в квартире – на семью, – поясняет наш эксперт Ирина Захарова. – Исключение составляли только особо ответственные товарищи из руководства ККС, которые являлись уполномоченными представителями Наркомата тяжелой промышленности и отвечали за строительство всех промышленных предприятий и города в целом. Отдельные квартиры давали и крупным хозяйственным руководителям, и высоким чинам городского управления. Мелкие чиновники, рядовые работники обкома и горкома, как и большинство, ютились в коммуналках.

    Так что не исключено, что изначально в наш дом селили и высокопоставленных жильцов, и самых обычных. В любом случае и тем, и другим пришлось сильно потесниться на время пребывания в доме госпиталя.


    А вот жильцы послевоенных лет говорят о нем с необычайной теплотой. Девчонки и мальчишки конца 50–60-х дом своего детства и отрочества любят и сегодня. Хоть и покинули его уже много лет назад.

    Они вспоминают, как утопал в зелени двор, какой отличной здесь была спортивная площадка, про тенистые уголки со скамейками и деревянными столиками…


    – Дворы домов 28 и 30 на Островского были густо засажены акациями и ранеткой, а возле 28-го была красавица-сирень, которая росла в огражденном кружочке, – делится на сайте «Одноклассники» кемеровчанка Наталья Кадейкина. – Каждую весну наш общий двор заливало талой водой, образовывалась огромная лужища, по которой мы, ребятня, катались на плотах. Прекрасное было время!


    Старожилы рассказывают, что в 60-е в доме было много детей, в основном школьного возраста и помладше. А гулять в их благоустроенный двор стекалась вообще вся детвора с округи. Это было шумное, задорное и очень доброе место.

    – Наша семья из шести человек, включая меня, 10-летнего мальчишку, переехала сюда в 1962-м, – поделился экс-жилец дома на Островского, 28, Алексей Кулаков. – Жили мы в трех комнатах большой пятикомнатной квартиры. Причем две комнаты у нас были смежные, а третья – изолированная, с узкой, почти закрытой лоджией.

    Нынешние жильцы говорят, что количество комнат в квартирах исторического дома варьируется от двух до пяти, планировки есть весьма экстравагантные, сохранившиеся еще с довоенной поры.


    – В двух других комнатах, тоже, кстати, смежных, жила одинокая женщина с дочкой лет 6-7. Считался ли дом каким-то элитным?! Не думаю, ибо большинство жильцов были люди простые, обычных профессий, не из верхов. Мой отец, например, был экономистом в проектном бюро ЦПКБ. Под нами, правда, жила семья, где мама занимала какую-то должность в исполкоме. Но как-то особо заметно это не было. Мы с её сыном дружили, как и с другими ребятами, частенько гоняли в футбол во дворе, – вспоминает старожил.


    Другая жительница дома вспоминает, что коммунальными квартиры здесь были и в конце 70-х. Комнаты, как временное жилье, предоставляли, например, работникам РЭУ.

    – Мой отец работал дворником, и на пару лет нас поселили в дом на Островского, – рассказывает Наталья. – Меня, 16-летнюю девчонку, сразу поразили габариты – большие просторные комнаты, с потолками выше трех метров, огроменная кухня в 16 кв. м, настоящая такая ванная комната, куда кроме чугунной сталинской ванны вмещалась стиральная машинка и куча других вещей. У нас были замечательные соседки, интеллигентные женщины почтенных лет – работницы обкома. Тетушки были очень вежливые и с юмором. Окна у нас выходили на изумительно приятный для прогулок сквер на улице Островского с вязами и тополями, прохладный, изумрудно-зеленый. Это место мне всегда нравилось, спокойное, мирное, очень уютное.

    Дом на Островского, 28 всегда славился своими жителями — известными горожанами. Кто здесь только не жил — в разное время! А некоторые являются жильцами дома и поныне и болеют за его судьбу.


    В 1964-м году сюда заселилась семья Владимира Афанасьевича Погорелого, который почти двадцать лет являлся начальником Кемеровского областного производственного управления строительства и эксплуатации автомобильных дорог. Здесь жил легендарный ректор КузПИ (ныне КузГТУ) Михаил Сафохин, занимавший эту должность с 1977 по 1993 год. Профессор, заведующий кафедрой новейшей отечественной истории КемГУ Герман Халиулин. Александр Павлович Ганичев — заслуженный работник жилищно-коммунального хозяйства РСФСР, возглавлявший областное ЖКХ с 1967-го года, основатель санатория «Сосновый бор». …Знаменитый врач Вера Кобзева. Заслуженный энергетик РФ, почетный гражданин Кемеровской области Борис Кинзбург. И многие, многие другие.


    …Ныне в доме костяк жильцов частично сменился и помолодел. А некоторые жилые помещения на первом этаже исторического дома сегодня занимают разные организации.


    – Строго говоря, наше заведение находится даже не в отдельной квартире, а в помещении парадного подъезда. Их раньше в доме было четыре, два выходили на Весеннюю, два – на Островского, – удивил нас познаниями бариста небольшой кофейни в доме на Островского.

    Об эпохах минувших здесь ныне напоминает очень немногое. Пока еще аутентичное внешнее убранство дома. Табличка о том, что здание на Островского, 28, довоенной постройки и является памятником архитектуры муниципального значения. Широкие лестницы и витражные окна, характерные для архитектуры 30-х. Дух благородной старины с ароматами ретро-парфюмов, дубовой мебели и накрахмаленных кружевных салфеток.


    …И атмосферу того самого радушного отчего дома здесь тоже всё ещё можно уловить…

    Над материалом работали: Марина ТУМАНОВА, Лора НИКИТИНА.


    Фото: Константина Наговицына, авторов, из фондов областного архива Кемеровской области, кемеровской областной научной медицинской библиотеки, а также предоставлены экспертом по истории архитектуры Ириной Захаровой и участниками группы «Мы из старого Кемерова» в социальной сети «Одноклассники».

    Скопироватьhttps://gazetakemerovo.ru/p/880

    Загрузка комментариев

    НАШЛИ ОШИБКУ?

    Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

    Мы в социальных сетях:

    undefined